b000002468

Ничего интересного там не было. Днём в небе интересного не бывает, одна голубизна. Сколько её не увеличивай, она всё равно остаётся просто голубизной. Поэтому я опустил трубу пониже. И тотчас перед моим гла- зом возник чужой балкон. Труба увеличивала так сильно, что в неё вмегцался лишь угол этого чужого балкона и часть стоящего на нём раздетого мужчины. Фактически, я видел только кусочек живота с резинкой от трусов. Живот с резинкой то исчезал, то по- являлся - наверное, мужчина подпрыгивал, делал гимнастику. «Чей?» - спросил Юрка о животе, он уже пришёл в себя и на- чинал разговаривать. Я ответил, что мужской, Юрка спросил, откуда мне известно, что мужской, не ответил, так как живот пропал, появилась телевизионная антенна, на которой сидел во- робей, величиной с ворону: труба сдвинулась. Юрка продолжал интересоваться животом, а я уже видел пустую антенну - воро- бей улетел. Потом трубу забрал Валерка. Приложив её к глазу, он закри- чал: «Вижи мужчину, вижу! Это, кажется, тот который плюнул в свой суп!» «Посмотри внимательней, - сказал я. - Вдруг ошиба- ешься.» «ОН пропал, - ответил Валерка. - Вижу ворону на антен- не». Мы совсем забыли о трещине. Она не мешала. 24 А комета тем временем приближалась. К её встрече у нас было готово всё: в ночь, когда она появится, мы тайком взбираемся на крышу и Май, изучив её через трубу, де- лает открытие. Мы предусмотрели каждую мелочь. Даже такую: вдруг у Мая от волнения задрожат руки и труба начнёт прыгать - как сделать, чтоб она не прыгала? А так: подбежит Валерка и Май обопрёт трубу о его спину.