b000002468

Увлёкшись этим занятием, Юрка не заметил нас, пришедших на балкон, и поэтому не просто вздрогнул, а даже подпрыгнул, когда Валерка закричал: «Кто тебе позволил взять линзу? Ты же её разо- бьёшь!» Подпрыгнув, Юрка выронил линзу и разбил её. Упав на кафель- ный балконный пол, она раскололась на две почти одинаковые по- ловинки. Они стали лежать, сверкая на солнце порознь, каждая своим от- дельным сверканием. Май засмеялся и сказал: «Как видите, всё погибло. Ну и помощ- ники у меня!», и ушёл с балкона, качая головой. Я поплёлся за ним, думая: действительно, всё погибло, где мы сможем достать ещё че- тырнадцать рублей? Но через минуту с балкона прибежал Валерка - улыбающийся и кричащий: «Смотрите! Смотрите!» Он протягивал нам линзу, ко- торую крепко сжимал двумя пальцами за края. Она казалась целой. Валерка сложил половинки так ловко, что разделительной трещины совершенно не было видно. «Каж- дый дурак может сложить, - сказал Май. - Всё равно она разби- тая». «Но ведь, как целая, - возразил я, - Её можно вставить в трубу». И мы стали вставлять. Май твердил как заведённый «Ничего у вас не получится, не получится, не получится», линза и на самом деле разваливалась, мы кричали друг на друга - провозились, на- верное, с час. Но не даром: линза, наконец, вошла в трубу, не раз- валившись, мы закрепили её кольцом и подождали, пока высохнет клей. Оставалось только вставить трубу номер один в трубу номер пять. Эту последнюю работу сделал я. Подзорная труба была готова. Я вышел с нею на балкон. Там по-прежнему, скорчившись, сидел Юрка. От расстроенности он был совершенно неподвижен как статуя, как парализованный. Я подумал: пусть ещё попереживает. Нечего жалеть. Поделом ему. И навел трубу на небо.