b000002468

падать, всё быстрее и быстрее, прекрасно понимая при этом, что на самом деде он всё еще лежит на пыльном перроне и привлекает не- нужное, ему внимание людей. Он понимал, что должен немедленно встать, как можно быстрее встать и всё хотел сделать это, но не мог пошевелить ни одним членом, как-то вдруг забыл с чего начинает- ся движение, и только испытывал неприятный зуд во всем теле от этого желания. Потом он ощутил чьи-то руки на своем теле, его понесли, и в нос ему ударил запах бензина. И тогда Колька понял, что он уже внутри автомобиля, что его сейчас отвезут, наверное, в больницу. Он собрал все свои силы, чтоб вскочить и закричать, но не вскочил, не закричал, а лишь растерялся и обиделся. А потом вдруг перестал верить в случившееся: свежее несчастье всегда кажется бессмыс- ленным. «Это сон,- подумал он, успокаиваясь. - Ничего, посмотрю, и пройдёт». 2 Сильных увлечений у Вани не было. Разве, пожалуй, одно только. Как-то весною в школу купили учебный телескоп. Телескоп установили у окна в учительской, и когда подошла Ванина очередь смотреть, он припал глазом к окуляру и не мог оторваться. Конечно, оторваться ему пришлось, - сзади подталкивали те, кто еще не видел, но все поглядели раз-другой и болыие не стали, а Ваня выпросил у учителя разрешение и приходил каждый вечер. Звезды возникали в окуляре внезапно, как вскрик или всплеск, а на Луне были видны обелиски и тени от них. Они едва различа- лись глазом, но Ваня легко угадывал их громадность и оцепенелую неподвижность, - в его душе возникал ветерок, задувавший что-то личное, Ванино, и Ваня как бы переставал ощущать себя. Это мер- Цание пламени души, колеблемого дыханием вечности, доставляло ему неизъяснимые тревогу и удовольствие, «Что ты в нём нашел?