b000002468

Обняв и поцеловав родителей, мальчишки на попутных грузо- виках доехали до ближайшей станции. А там Колька взял из общей суммы свою и Ванину долю и попросил товарищей не сообщать об этом родителям. Те удивились, но обещали. Денег было немного. Чтоб сэкономить их, Колька велел Ване лезть на крышу вагона. И залез сам. Они поехали без билетов. Колька прикинул, что на дорогу им нужно дней пять. Через пять дней они покинут поезд и углубятся в дикую тайгу. Люди оста- нутся позади. Колька не был романтиком. Он прекрасно понимал, какие слож- ности ждут его и Ваню. Он не радовался трудностям, но знал, что будет бороться с ними до конца, до последней, если понадобится, капли крови. Каждая преодоленная трудность - это приближение к тайне, а тайна принадлежала ему, Кольке, - он уже считал её своей, он еще не видел метеорита, но уже называл его своим именем, и готов был отдать всё, что он имел - силы, руки, ноги, разум, лишь бы найти его и поднять над головой, прокричав всем людям: «Вот видите? А вы не могли!» Колька был еще юн, он не умел еще подыскивать названия и слова всем чувствам и понятиям, наполнявшим его существо, и лишь испытывал отвращение при мысли, что проживёт, не сделав ничего такого, о чём можно было бы скаэать: «Это - я. Это - только я. Это - никто из вас!» Каждый может сказать о себе: «Таков - я. Таков - только я. Таков • никто из вас». И хотя это правда, что каждый не таков, как другие, но нет в этом гордого смысла, а лишь насмешка - в том, что люди не похожи, а живут одинаково, и мир не беднеет, когда умирает чело- век, потому что свою непохожесть каждый уносит с собой, а дол- жен был бы оставить, умирая лишь тем, чем он одинаков с другими людьми, со зверьём, с деревьями и травой. И если б стало так, люди встречали бы смерть, как встречают её растения и старые звери. И Колька мог бы умереть без гадких чувств, если б судьба позволила ему такое деяние, после которого