b000002467

гвоздей. А изнутри сарая к этому месту приставлена лестница. Я не чувствовал себя вором. Все-таки на метеорит наступил я. Колька захватил его грубой силой, а теперь корчит пз себя интеллигента, ученого! Д л я верности я узнал, когда его матери идти в ночную смену, и дат а похищения определилась. Через два дня метеорит пере- кочует в мой дом. ...Вечером пришла мама, заплаканная, и упала на кровать лнцом. Так я узнал, что убили дядю Сережу, Колькиного отца, лучшего друга моего папы. Лето уже кончилось. На сырых полях зеленела озимь, а по улицам текла грязь. Прохожие скакали по краснеющей цепочке кирпичей—шатким островкам по- среди октябрьской жижи. Я долго топтался в сенях, вытирая ноги. Потом вошел. Колька стоял у печки. — Здравствуй, — сказал он первый. Он плакал одними глазами. И, чтобы скрыть слезы, поспешно предложил: — Пошли, прогуляемся. я подчинился безропотно, теперь считал своим дол- гом безропотно подчиняться Кольке. Он как-то сразу стал старше. Мы шли поселком, брели скользким полем, пока не прорезались первые звезды. Молчали. Мужество прихо- дит к человеку, когда он сталкивается с неизбежностью. Я тоже повзрослел за короткий путь до первых звезд. Колька остановился. — Хорошо, что еще я у мамки остался, — глухо про- говорил он. — Все-таки легче ей. Хоть радость есть в жизни. И хотя прежде я не считал Кольку таким уж радост- ным приобретением, сейчас поддакнул без криводушия: — Ага. Хоть воспитывает тебя. В люди выведет. Ты кем хочешь стать? — Не буду я астрономом, — угрюмо ответил Коль- ка. — Кака я от этого польза? Я танкистом стану или пулеметчиком. На фронт удеру. Он был прав. Я сказал: — И я с тобой. Вместе будем мстить... А метеорит, так пусть он будет совсем твой. Я на него только ногой на-