b000002467

Колькиных мысЛей я не знал. Счйтает ли он камень общим и будет делить или отдаст целиком, как того тре- бовала справедливость? Я посмотрел в Колькины глаза. Они излучали целые потоки счастья, гордости, упоения и вместе с тем самодовольства, самовлюбленности, чего- то туповатого, лоснящегося, противненького, словом, всего того, что положено излучать глазам собственника. По этим глазам я понял, что небесного камия мне не видать. Ни целого, ни половинки. Я не стал унижаться до просьб. Напротив, захотелось оскорбить находку, сорвать с нее притягательный покров таинственности и этим погасить отвратительный блеск в глазах друга. Я сказал: — Камень как камень. Д а еще конопатый. С речки лучших можно натаскать. 'Гы свой мешок с поля забрал? — Камень? — хмыкнул Колька, все еще излучая восторг и счастье. — Алмаз, если хочешь знать, тоже ка- мень. Таких камней, может, на всем свете больше нету. Ты молчи об нем, а то отберут, в музей поставят. Не с целыо сделать гадость, а лишь подчиняясь ис- следовательскому зуду, я раскрыл ножик. Пока Колька пел гимны звездному божеству, я чиркиул лезвием по темной поверхности. К моему удивлению царапинка за- блестела. И тогда я расхохотался певцу в глаза. — Камень! Алмаз! На всем свете нет! Д а это самое обыкновенное железо! И чтоб доказать, я ткнул ножом еще раз. И еще. Вот тут-то и погас- ла ненавистная радость в Колькиных глазах. Он сам превратился в камень и несколько мгновений тупо смо- трел на царапину. По- том дал мне по роже. Размахнулся и ударил между глазом и носом. Конечно, драться я не стал. Во-первых, Кольку не победить, а