b000002467

Наутро в кузницу пришел Федор. Накануне Степка почти ничего не спилил, только напильник испортил, но 'все-таки труба блестела. По этому блеску Федор и по- нял, в чем дело. —Эх ты, — ск азал он,—ракетчик бестолковый. — А ты, — ответнл Степка, — академик сопливый. Сам попробовал бы! Тут Федор, у которого в руках было меньше силы, чем у Степки в одном мизинце, усмехнулся и иачал дей- ствовать. Р а зж е г угли, которые о,ставались в кузнице, раскалил добела верхнюю трубу и—раз!—в одно мгно- венье засунул клещами в нее другую. Когда трубы остьіли, внутренняя оказалась так з аж а - той, что ее невозможно было выколотить никакой си- лой. — Тела при нагревании расширяются,—наставитель- но сказал Федор, отряхивая с ладоней ржавчину. — Каждый сопляк это знает. Мне д аже стыдно сделалось. Я-то знал об этом свой- стве, но применить его не догадался. А вот Степка и не знал, но и стыдно ему не было. Он все еще носил в кар- мане, уже совсем черное от грязи, письмо Академии наук, но считал его несправедливым и злился на Уче- ного секретаря. А о словах: «Только условие: учись, учись, учись» и вовсе не вспоминал. Он горел! Мы шли в кузницу и уже издали слыша- ли Степкино пыхтенье, мы уходили, а он оставался и ра- ботал допоздна. Достал где-то увесистый каравай свин- ца и делал из него перегородку внутри ракеты. Одно от- деление для пороха, другое—для кота, рисунков и вым- пела. З а время подготовки к полету, Федор начитался мно- го ученых книг. — Луна, — рассказывал он нам, — имеет в попереч- нике три с половиной тысячи километров, а веситвпять - десят раз меньше, чем Земля. На ней горы, есть, высо- ченные, одна в девять километров без малого. Моря тоже есть... Степка слушал невнимательно, презрительно усме- хаясь. Но в таких местах он настораживался: — Ну? Моря есть? А что, если ракета плюхнется в море! Поминай ка к звали!: — Не плюхнется, — успокаивал Федор. — Моря —