b000002467

И вдруг: — Иу-иу-иу-иу! — Ау-ау-ау-ау! — Го-го-го-го! — Чахи-чахи-чахи-чахи! План был разработан до мельчайших лодробностей. Каждый знал, каким голосом ему кричать. И тем не ме- нее, когда этот страшный вопль потряс спальню, каза- лось, рушатся стены. — А-а-а-а! — громче всего прозвучало в самомцент- ре. Это заорал от страха наш вожатый. Сбежался весь лагерь. Прибыл сам начальник, вожа- тые, в коридоре толпились ребята и девчонки в трусиках. На нас, самый образцовый отряд, глазели, ка к некогда на горящую лодку! Когда включили свет, все увидели посреди комнаты живой клубок из загорелых тел, а в углу, прижавшись к стене, стоял тяжело дыша бледный доктор таинственных наук—Павлик Сокольский. На следующий день к нам пришел новый вожатый. Он любил выражаться деликатно и сказал, что Павлика откомандировали изучать тонкости педагогической на- уки. Но мы-то понимали, что это значит, и в душе жале- ли сочинителя мрачных историй- Нам же не попало ни чуточки. И ни о чем нас не спрашивали. Из этого мы поняли, что начальству все известно. Все-таки р ас ска зала Люся о своем разговоре с Павликом. Не посмотрела, значит, на дружеские отно- шения. Первое время после отъезда Павлика она ходи- ла печальная и, встречая нас, говорила, грустно усме- хаясь: — Здравствуйте, зеленолицые. Но все-таки мы никогда не были зеленолицыми. Это Люся так шутит: У нас у всех румянец во всю щеку. Я так, например, поправился в лагере на два с половиной кило.