b000002467

нять нас. Он знал тысячи историй, от которых по спиие бегали мурашки, а в животе становилось холодно, будто съел натощак три порции мороженого. Эти истории он чаще всего рассказывал перед сном после вечерней ли- нейки, когда мы собирались в спальне. Окна задергива- лись шторами, Павлик садился на стул в центре ком- наты и говорил: — Ну-ка, гасите свет, я вас сейчас угощу... И действительно «угощал». — В ту ночь, — слышали мы протяжный голос из мрака, — доктор проснулся от странного шепота над са- мым ухом. Он открыл глаза и прислушался. Чуткий слух различил какой-то странный звук. Доктор чиркнул спич- кой и приподнялся на локтях. Неверное пламя осветило комнату. И тут глаза доктора расширились от ужаса. Он ‘видел, он отчетливо видел, как в проломленное в потол- ке отверстие медленно просовывается черная рука. Да! Черная рука с кровавым рубиновым перстнем на указа- ,тельном пальце... Или другая история- Тоже лежит человек в кровати. Вдруг с шумом распахивается окно и по комнате начи- нает бродить ветер. Сжимая в руке 'пистолет, человек подкрадывается к окну. Никого. В комнате бушует ве* тер, а на улице, между прочим, тихо. Светит луна, на деревьях не шелохнется ни один листочек... И так каж- дое полнолуние: в полночь с треском распахивается ок- но и в комнату врывается ветер. Павлик уйдет, а мы лежим и не смеем шелохнуться. Нам жутко. В других спальнях шумят, доносятся голоса вожатых, призывающие к порядку, а у нас мертвая ти- шина. Разве только Сева Заикин скажет Павликиным тоном: «ччерная ррука с ррубиновым перстнем» и у са- мого от волнения задрожит голос... Мы слышали, как начальник лагеря хвалил Павлика. Похлопал его по плечу и гово.рит: — Молодец. Опыта мало, но дисциплину держать умеешь. Если собирались купаться или в лес по грибы, Пав- лик предупреждал: •— Вот что, ребята. Что ни делаете — советуйтесь со мной. Без спросу ни шагу, ибо жизнь может выкинуть вдруг такую штуку... Мы уже знали, какую штуку может выкинуть жизнь.