b000002465

плавать умеете?» — зто мама Ирке, а Андрей Федоро- вич мне: «Витя, раздевайся, поплывем на тот берег».- Я сразу же разделся, и мы поплыли: я думал, он хочет что-то сказать мне наедине. Но оказывается, ничего он не хочет — какие у нас с ним могут быть секреты. Мы просто посидели на другом берегу, посмотрели, как за речкой лежат мама и Ирка и о чем-то разговаривают. Андрей Федорович только сказал: «Понимаешь, пришел домой, а твоя мама сидит скучает, вот я и пригласил ее искупаться. Великолепная у вас река». Приплыли обратно. Мама и Ирка улыбаются друг другу вовсю, в общем уже подруги. Подошли — мама мне: «Рассказываю, как ты уходишь из дому, а дверь не запираешь». Начиналось, как с той девчонкой. Ирку уже вводили в курс наших семейных дел. Меня уже критиковали. Ирка, наверное, отвечала маме: «Подумайте только, какой беспечный! Ох уж эти мужчины!» Потом полезли в воду они. Далеко, конечно, не за- плывали, резвились у берега, подняли огромные волны и хохотали. Я за две встречи с Иркой отпустил по край- ней мере сто острот, но она так не хохотала. Она вообще не хохотала. Может быть, раза три улыбнулась только. А здесь она заливалась до слез. Чтоб смеяться, ей, ока- зывается, совсем не нужен юмор. Она не на остроумие реагирует. Пока они купались, Андрей Федорович сказал: «Кра- сивая девочка». Конечно, мне было приятно слышать такие слоза, но соглашаться с ним было неудобно, и я промолчал. Но потом почувствовал, что если буду мол-ч чать, то Андрей Федорович поймет, что мне приятно. Позтому, помолчав, я все же сказал: «Только дура болыная». 4 В. К раковски й 9 7