b000002465

этим прозвищем. Оно до сих пор для нее как нож в сердце. Уходила она не очень быстро. Быстро идти в такой юбке, как у нее, невозможно. Так что я ее догнал в несколько прыжков. «Ладно,— сказал,— брось, не обижайся». Но она даже не оберну- лась в мою сторону. «Ну, чего ты?— говорю.— Я же по- шутил, подумаешь». Не отвечает. Идет так, что юбка трещит. Вся ненависть к ней у меня исчезла. «Ну хорошо,— сказал я.— Я решил перед тобой извиниться. Слышишь? Извини меня». Тогда она подошла к скамейке и села. Отвернулась. Вид у нее со спины был очень горестный. Голову от обиды наклонила так, что даже позвоночник отчетливо виднелся сквозь кожу. Я посмотрел на ее позвоночник, на завязанные за шеей лямки от купальника и сказал: «Ладно уж. Идем купаться». 8 На пляже нас с Иркой ждал сюрприз. На том месте, где я оставил Андрея Федоровича, лежала в купальнике моя мама, а Андрей Федорович в плавках сидел рядом и курил. Я испугался ужасно. Дело в том, что прошлой зимой был такой случай. Я шел с катка с одной девчонкой — раныпе ее совсем не знал, познакомился, когда катал- ся,— и встретил папу с мамой. Влип я тогда крепко. Мои родители бросились к нам, как на пожар, заулы- бались этой девчонке, как родственнице, познакомились с нею за ручку, пошли вместе с нами и всю дорогу вели