b000002465

выстрел мне прямо как в сердце, я стал наверное еще мрачнее этого оружейника. После каждого Иркиного выстрела я ожидал, что он скажет что-нибудь насчет того, что, мол, дорвались до дарового. Ирку я вознена- видел всей душой. А она все стреляет и стреляет. И вдруг — хлоп!— упало! Конечно, не попугай, а какое-то животное, вроде барсука, которое висело со- всем в другом углу. Ирка бросила ружье и стала хло- пать сама себе в ладоши, выкрикивая: «Я в него и це- лилась! Честное слово, в него!» «Ладно,— сказал я,— в него так в него. Идем»,— и дернул ее за платье. Пошла, слава богу. Я не огляды- вался, голову в плечи даже втянул, все ждал, что тот дядька крикнет: «Не забудь принести деньги!» Наконец мы ушли подальше от тира, и я плюхнулся на скамейку. «Посидим»,— сказал. Мне нужно было отдышаться. Посидеть молча, чтоб ненависть к Ирке утихла, а то даже разговаривать с нею не мог, вот до чего ненавидел. А она, наоборот, теперь разговорилась. «Слушай,— произнесла,— мы, кажется, забьіли запла- тить. Нет, правда, забыли!» «Заплатили,— ответил я.— Успокойся и заткнись». Но она пристала: «А я не видела. Я правда не видела, как ты платил». Тут я уже не выдержал. «А что ты вообще ви- дишь?— заорал на нее со страшной ненавистью. И до- бавил:—Ненаблюдательная корова!» Ирка вскочила и посмотрела на меня ужасными глазами. А потом повернулась и быстро пошла из парка. Теперь у меня нет никаких сомнений, что ее назы- вали когда-то «коровой». И видно, очень донимали