b000002465

назад, очень высокий —почти двести метров — и краси- вый — из белого мрамора. Хотя его построил архитек- тор Состратус из города Книда, но фараон Птолемей решил прославить не его, а себя и приказал высечь на пьедестале маяка такую надпись: «Царь Птолемей — богам-спасителям на благо мореплавателям». Состра- тус вынужден был подчиниться и сделал такую над- пись. Но прошло несколько десятилетий, фараон умер, Состратус тоже, и вдруг надпись стала осыпаться. Осы- палась, осыпалась и осьіпалась. А под ней обнажилась другая: «Состратус из города Книда — богам-спасите- лям на благо мореплавателям». Оказалось, Состратус схитрил. Первую надпись сделал не на мраморе, а на мраморной крошке, скреп- ленной известью. Конечно, она быстро осьіпалась. А вторую — о себе — уже на настоящем мраморе. Мне очень понравился этот Состратус. Хитрый и справедливый. Это редкое сочетание. Пора уже было идти: без четверти шесть. Оставалось всего девятьсот секунд. Я побежал к Иркиному дому. Ирка уже стояла. Это мне понравилось. Я думал, она опоздает,— она красивая, а у красивых опаздывать принято. Я подошел к ней и крикнул во всю глотку: «Аве!» 1 Она ответила: «Здравствуй». Сказала, но даже не поше- велилась. Стоит — и все. В совершенно неподвижной позе. В той же самой узкой юбке, а сзади на шее ве- ревка — вернее, не веревка, а такая матерчатая полоска от купальника. Я немножко разволновался. Пришла. Если вдумать- 1 Здравствуй! (лат.)