b000002465

ты, Витя. Это же зимняя мода. Кто же летом ходит в шерстяных чулках? Летом ходят с голыми ногами». Мы и далыне продолжали в том же духе. Прогово- рили о чулках ровно пять тысяч четыреста секунд. Пол- тора часа. До половины седьмого оставалось столько же. Я решил провести это время где-нибудь в другом месте и встал. Полина Викторовна тоже встала, встряхнула чулок, и оказалось, что он уже готов. «Подожди минуту»,— сказала она и стала рыться сначала в одном книжном шкафу, потом в другом, вытащила наконец очень ста- рую толстую книгу, из которой потрепанные страницы лезли во все стороны, и дала ее мне. Вид у книги был пушистый, как у цыпленка. Я сразу же раскрыл ее и первое, что увидел,— твер- дые знаки в конце слов. Мне еще не приходилось чи- тать дореволюционные книги. «Здесь биографии выдающихся людей древности,— сказала Полина Викторовна.— Уверена, тебе понра- вится». Я ответил, что обязательно запутаюсь в твердых знаках. Может быть, не успею прочитать к сентябрю. Полина Викторовна засмеялась. «Через три страни- цы ты перестанешь их замечать. Это произойдет само собой». «Хорошо бы»,— ответил я. Когда выходил, то глянул на часы. До встречи с Иркой оставалось четыре тысячи пятьсот секунд. 7 У нас в центре города есть болыное фотоателье, и там в витрине много фотографий. Одна такая: мальчиш- ка моих лет.