b000002465

несколько кусочков льда, чтоб мгновенно охладить. Этот кофе получается особенно вкусным, если брать не обыкновенную воду из-под крана, а дождевую или сне- говую. Но это очень долго, поэтому я приготовил по-турец- ки — тоже вкусно, но делается быстро,— приготовил и пошел в гостиную звать Андрея Федоровича. Он сидел на диване и улыбался. Сначала я не по- нял — чему, но тут услышал, что из магнитофона несут- ся не песни, а папины слова, папин голос. Папа читал лекцию! «Вы видели когда-нибудь, как вздувается и опадает брюшко у набегавшейся собачонки?— говорил он.— Примерно так же, если говорить упрощенно, про- исходит процесс пульсации вселенной. Но ваша резвая собачонка дышит с болыной частотой, она набегалась, и вы великолепно видите все фазы этого явления — живот вздувается и опадает, пульсация наглядна. Пуль- сация же вселенной растянута во времени на миллиар- ды миллиардов лет, и увидеть все фазы этого космиче- ского таинства вряд ли кому-либо из тех, кто присутст- вует сегодня в зале, удастся, хотя я каждому из вас от всей души желаю такого реісордного долголетия». Это было ужасно! А Андрей Федорович улыбался. Папа замолчал, я думал, что все кончилось, весь позор, и не побежал выключать магнитофон, но тут вдруг папа отчетливо произнес: «Смех в зале». От стыда у меня перехватило дыхание. Я бросился к магнитофону, нажал на кнопку «стоп», выдернул шнур. Я хотел закричать Андрею Федоровичу: «Как вы смели поставить другую ленту! Кто вам разрешил рыться в чужих вещах!», но тут увидел, что это та же самая лента, та, которую поставил я: на ней раньше была лекция, но я стал записывать музыку, получи-