b000002465

поднял к звездам рюмку, продекламировал: «Я увидел ее на косматом, седом и колючем лице старика Небо»— это какие-то стихи, папа много их знает, и после этого мы выпили. Папа развеселился еще болыне, Андрей Федорович тоже повеселел и даже захотел спеть нам песенку, ко- торую там у них распевают все ученые. Папа закричал: «Просим! Просим!», а мама смеялась и говорила: «Толь- ко тише, уже ночь, все спят». Андрей Федорович спел свою песенку почти шепотом — о космонавте, который летел в ракете сто лет, наконец долетел до звезд и увидел, что это вовсе не огромные раскаленные шары, а кру- жочки из обыкновенной фольги, в которую заворачива- ют конфеты, и наклеены они на хрустальный купол. От выпитого вина мне очень захотелось спать, и я заснул тут же, на балконе, и уже плохо помню, о чем дальше пелось в песенке, но конец сквозь сон запомнил: Никто бы в это не поверил, Да он и не сказал. 6 Я проснулся довольно поздно. Все тело болело от вчерашних ныряний. И тут же вспомнил: сегодня в пять часов встреча с Иркой. От этого воспоминания внутри все даже подпрыгнуло. Я вскочил с кровати и стал озираться. Кроме меня, в гостиной никого не было. И вдруг я ощутил, что на моем столе что-то шеве- лится. Подбежал. Земля в горшке была мокрая. По ней ползали два червяка. Один большой, другой — по- меньше. Болыной рыл носом землю, он уже немножко