b000002465

но?» — «Не знаю,— ответил Андрей Федорович.— Я да- же не знаю, какие они. Может, просто наклеены». Я спросил — на что. Не понял, он серьезно говорит или потому, что выпил с папой довольно много вина. «Иа небосвод,— ответил Андрей Федорович.— Обык- новенные кружочки из серебряной фольги. Кто-нибудь наклеил для красоты, кто знает. Ведь мы о звездах все придумываем издалека, а вблизи их ведь никто не видел». «Вы, потому что выпили, это говорите или на самом деле так думаете?» — спросил я. Андрей Федорович не ответил. Он стоял рядом со мной на балконе и смотрел на окна соседнего дома. На небо он не смотрел. Небо ему, наверног, осточертело на работе, и вот он смотрел на обыкновенные окна. Я ви- дел его нос в профиль. Довольно болыпой. Возле его кончика стояла огромная звезда. «Андрей Федорович,— спросил я.— Вот вы читали папину дипломную работу. Она вам понравилась?»— «Да, да,— ответил он.— Хорошо ее помню. Ее в универ- ситетском вестнике напечатали». Мне стало неприятно, что он увиливает от ответа. Я и без него знал, где она напечатана, я его не об этом спрашивал. «Я вас спрашиваю не об этом,— сказал я.— Понравилась вам папина работа или нет? Вы вот на какой вопрос отвечайте».— «Там были интересные мысли,— ответил он.— Одна даже очень». Значит, папа не соврал — ему действительно не по- везло. А ума у него достаточно, не меныне, чем у Андрея Федоровича. Мне хотелось спросить Андрея Федоровича: «Куда же делась ваша дипломная работа, почему ее не напе- чатали? Значит, в ней не было интересных мыслей, ни одной, наверное? Почему же вы стали знаменитым уче-