b000002465

значит, до пенсии! — закричал папа.— Я буду отсѵтство- вать максимум десять дней. Пока тебя будут развлекать Света и Витя. Сын у меня интереснейший, с ним не соскучишься». Папа иногда перебарщивает. Ему захотелось похвас- таться мною, доказать Андрею Федоровичу, что со мной будет весело, и вот повел его к моему столу, стал совать ему в руки зажигалку, реле, которое трещит, и даже горшок с землей. Но самое неприятное — пока- зал мой стенд, стал восхищаться и объяснять, где Гастелло, а где Джордано Бруно, как будто Андрей Федорович без него не видел, где кто. После этого папа пошел укладывать чемодан. И мама с ним. А мы с Андреем Федоровичем вышли на балкон. Ночь была очень темная, без луны. Звезд бьіло полно. Я сказал: «У меня есть бинокль. Если его принести, мы сможем увидеть ваш астероид?» «Вряд ли,— ответил Андрей Федорович.—Он у меня маленький». И тут же ни с того ни с сего сказал: «Ты положил своего червяка на радиоприемник. Так он может потеряться».— «Ну и что?— ответил я.—Пусть потеряется». Мне хотелось вести разговор о науке, а он о червяке. Наверное, решил, что я совсем еще дурачок и это моя самая лучшая игрушка. Довольно оскорбитель- но. «Я переложил его в горшок с землей.— снова заго- ворил о червяке Андрей Федорович.— Если он будет тебе нужен, возьмешь там». Это был уже просто безобразный разговор. Дался ему этот червяк. Мне захотелось показать ему, что я не дурачок, что я умею мыслить научно. «Андрей Федо- рович,— сказал я,— вы какой гипотезы придерживае- тесь: что звезды только разбегаются или что, может быть, когда-нибудь они начнут еще и сбегаться обрат-