b000002465

Федорович приехал — это тоже радостное событие; как бы там он ни выглядел, все-таки это настоящий ученый, я давно мечтал, что он приедет и мы будем вести с ним научные разговоры. «Вы, Андрей Федорович, астероид открыли?— спро- сил я его.— Или это врут?» Он засмеялся и подтвердил: да, мол, открыл. Я первый раз в жизни вижу человека, который прямо говорит: я открыл, я сделал открытие. И со смехом — я не знал, что это говорится со смехом. «Я был рад, как ребенок»,— сообщил он нам. И стал объяснять, что открытие это, конечно, пустяковое, так как астероидов уже открыли тысячи, но оно ему дороже всего, что он сделал, потому что все его теории и гипоте- зы когда-нибудь обязательно опровергнут. «А вот это — нет,— и он постучал пальцами по столу.— Это вещь, пощупать можно. Ее не опровергнешь». Оказывается, он свой астероид открыл совершенно случайно, без всяких расчетов, посмотрел в телескоп совсем с другой целью — и вдруг увидел. Я не выдержал и высказался. «Жена,— сказал,— Галилея его и без телескопа заметила бы. У нее такое зрение было, вы, конечно, знаете...» «Смотри,— сказал Андрей Федорович папе.— Твой сын постепенно начинает разговариваться». Протянул через стол руку и пожал мне плечо. Но я просто так сказал, не для того чтоб сообщить новость. Смешно, если бы ученый не знал о жене Га- лилея. Весь остальной вечер он и папа опять предавались воспоминаниям. Снова стали кричать друг другу: «Пом- нишь? Помнишь?» Андрей Федорович: «Помнишь, как ты украл в школе вольтметр и тебя поймали?» А папа: