b000002465

нул, что думал — упаду не в воду, а на тот берег — пе- релечу через речку. То ли я очень сильно оттолкнулся или, может, забыл отвести назад руки, но мое тело полетело совсем не так, как нужно. Оно завращалось пропеллером. Уцелел, по-моему, я чудом. Вынырнул, снова залез на Эйфелеву башню, сел перед Иркой с невозмутимым видом и стал обсыхать в лучах заходящего солнца. РІрка захлопала в ладоши, завосторгалась мной во- всю: «Ах, как ты замечательно прыгаешь! Ты вертелся, как пропеллер! Я никогда не видела, чтоб так прыга- ли!» Слушать такие похвалы было довольно стыдно. Я сказал: «Брось говорить ерунду. Если хочешь знать, я совсем не умею нырять. Это случайность». Мне очень неприятно было, что я как бы обманул Ирку. Неприят- но было, что повезло. Поэтому я разбежался и прыгнул снова. На этот раз Ирка уже не аплодировала — я так хлопнулся об воду боком, что весь он раскраснелся и стал горячий, как утюг. Но я, невзирая на это, прыгнул еще раз. А потом еще. Ирка сидела притихшая, а я все прыгал и прыгал. ІПлепался то боком, то спиной,— самое страшное было, когда я упал на воду животом —минут десять не мог дышать, и вообще расхотелось жить. Но когда прошло, я снова стал прыгать, решил — или убьюсь, или на- учусь. Один раз я минут десять не мог вынырнуть — так глубоко ушел под воду. Ирка после этого случая очень разволновалась, бросилась отговаривать меня прыгать еще. Но я не обращал внимания на ее просьбы, и в кон- це концов она стала восхищаться: «Какой ты смелый! Не умеешь, а прыгаешь».