b000002465

«Я тебя что, на концерт фортепианной музыкипри- гласил?»— спросил я. Я так сказал, потому что в пос- ледние дни по всему городу расклеены афиши о том, что где-то состоится концерт фортепианной музыки, но Ир- ка оскорбилась ужасно. Подняла лицо к небу и замерла, как статуя. Тогда я бросил этот разговор. Захотел — начал, за- хотел — бросил: я решил теперь всю жизнь делать что хочу. Сказал Ирке: «Сядь!» Села. Потому что я очень решительным тоном сказал. Надо всегда говорить ре- шительным тоном, тогда все будут вставать, садиться — делать, что прикажешь. Спросил ее, умеет ли она плавать брассом. Не умеет. А кролем? Тоже не умеет. «Ладно,— сказал.—Научу, но в следующий раз». Я так сказал, чтоб она со мной и в следующий раз пошла на пляж. И еще спросил, умеет^ ли она нырять с высоты. И этого не умеет. Тогда я ее поетавил у самого края Эйфелевой башни и стал учить. «Нужно,— объяснил,— отвести руки назад, туловищем наклониться вперед и оттолкнуться ногами. Понят- но?» — «Понятно»,— ответила. «Прыгай!» — заорал я и махнул рукой. Но она не прыгнула. «Хитрый,— сказала.— Ты сна- чала сам». Удивительно: Игорю этих слов никто не говорил. Он всеми командовал, всем объяснял, как прыгать, но никто не потребовал от него, чтоб он показал на личном при- мере. Почему это? «Показать? — переспросил я Ирку грозным голосом. У меня все похолодело внутри.— Ну смотри». И прыгнул. Причем не обыкновенным образом, а сначала отошел назад, разогнался и с такой силой прыг-