b000002465

подарить человечеству еще два-три открытия, а если б он не отрекся, то его сожгли бы на костре и эти два- три открытия пропали бы. «Кичего страшного,— ответил я.— И без него сдела- ли бы эти открытия. Лучше б он думал о том, чтоб ос- таться порядочным человеком». «Но ведь он потом сказал: «А все-таки она вертит- ся!» — закричал Игорь.— Разве ты не знаешь?» «Чего ты вмешиваешься? — спросил я его.— Видишь это «ПО»? Мне нужны те, кто пожертвовал, а не те, кто жертвовал и не дожертвовал». Речка рядом. Только пройти наши дома, потом быв- шую деревню — и выходишь прямо на берег. У этой деревни сейчас жуткий вид — ншсто в ней уже не живет, всех переселили в болыние дома. По де- ревне разъезжают бульдозеры и валят избы. ЬІаезжа- ют — удар! — и только пыль столбом. А вокруг краны, экскаваторы — строят фундаменты для болыних зда- ний. Город наступает на деревню, как танк. Мы шли сквозь все это, и я вдруг вспомнил картину о том, как покоряли Сибирь. Битва. С одной стороны палят из ру- жей — огонь, дым, а с другой — стреляют из луков. Не нужно долго вглядываться, чтоб понять, кто кого по- бедит. Когда я вижу эту картину, мне всегда жалко тех, кто с луками. И деревню мне тоже жалко, хотя дере- венские жители, наверное, довольны — переселились в замечательные дома с горячей водой и газом. Стоило нам появиться на берегу, как со всех сторон сразу понеслись крики: «Игорь пришел! Игорю при- вет!»— оказывается, он здесь свой человек. Подбежали какие-то мальчишки — уже загорели, как в августе, мне даже неловко было раздеваться, я на их фоне белый, как мука, даже немножко голубой. Как дым.