b000002465

или только ему? «Конечно, можно,— ответил папа.— Но сначала я научу тебя с ним обращаться». Он покрутил несколько ручек, потом нажал белый клавиш, и вдруг раздался его голос. Сначала я даже не понял, что произошло. Остолбенел и, наверное, изме- нился в лице. А потом догадался: папа приготовил сюр- приз. Пока дома никого не было, он записал свой голос, очень, между прочим, похожий на настоящий, даже странно было видеть папу с закрытым ртом и в то же время слышать, как он говорит. Он не просто говорил какую-нибудь ерунду, он за- писал на магнитофон кусочек своей лекции, и я опять услышал о том, что вселенная разбегается в разные сто- роны,— слово в слово, точно так же, как он мне уже рассказывал. А потом голос его вдруг оборвался и по- слышался звонок. «Это ты позвонил»,— сказал папа, и тут магнитофон замолчал совсем: папа выключил его и пошел открывать дверь. Если бы он не выключил, то сейчас можно было бы услышать, как мы спорим на кухне насчет чая и как я уговариваю папу вылить мик- робный суп. Мы долго еще забавлялись магнитофоном, раз десять послушали рассказ о том, как разбегается вселенная. Папа слушал внимательно и в некоторых местах говорил: «Плоховато... А вот здесь не так...» Но это не в том смысле, что соврал или как-нибудь исковеркал научную истину. Он имел в виду интонации собственного голоса, ему не нравилось, как он произно- сит то или другое слово или предложение. «Хоть и доро- говато,— сказал он потом маме,— но приобретена цен- ная вешь. Теперь я смогу быть первым своим слушате- лем и первым замечать свои недостатки. Представляешь, Света, как это отразится на качестве лекций, в смысле их улучшения?»