b000002465

ваться, что он очень гордый, неизвестно в кого, так как у нее и у мужа характеры покладистые и уживчивые, а он всем делает пакости из-за своей гордости, и никто не хочет с ним поэтому дружить. «Все ему мстят,— сказа- ла она.— Вот и ты тоже — за что ему мстишь?» Тут я догадался: она говорит о своем сыне! Но я со- всем не знал этого мальчишку, мне даже жарко стало от стыда, когда я понял, что она думает, будто я мщу ее сыну. Я растерялся и молчал. «Ну да,— сказала она.— Знаю вас, мальчишек, ни за что не выдадите друг друга, такой у вас закон. бог с ва- ми. Я только что хочу —чтоб ты не думал, будто он плохой, душа-то у него хорошая, только гордый он очень, самолюбивый, ты бы подружиться с ним попро- бовал, на ласку он очень отзывчивый...» Я кивнул. Что мне было делать? А женщина обра- довалась. «Да, уж пожалуйста,— сказала.— Если у него будет друг, он быстро исправится. Мы все должны его перевоспитывать — и семья, и общественность...» Она отпустила меня. Я шел по улице, и мне было очень тоскливо, будто я сделал какую-то подлость. А тут еще этот жир,— я шел, растопырив пальцы, но это мало помогало, противно было очень, он совсем за- стыл, меня уже тошнить начинало от этого жира. 3 Я спросил у Игоря на следующее утро: «Что же ты убежал?» Вот-вот должен был прозвенеть первый зво- нок, в классе стоял веселый шум, потому что с завтра- шнего дня начинались каникулы, у всех на душе был праздник, и Игорь тоже развеселился, когда я его так