b000002465

Этот режиссер пришел к нам перед самыми канику- лами. Довольно странный человек. Во-первых, крикли- вый. Во-вторых, во время репетиций бегает по сцене и хватает нас за шиворот, чтоб поставить на то место, где нужно стоять. Даже Ирку однажды схватил за шею и перетащил из глубины на самый край сцены, будто у нее нет ног перейти самой. Сначала мы удивлялись, что он обращается с нами, как с мебелью, но постепенно привыкли. Все время ку- рит. А окурки бросает прямо на сцену. Бросит и так разотрет туфлей, что от окурка ничего не остается. Это у него как фокус. Так вот, на первой же репетиции он сказал, что все должно быть наоборот. «Вас зовут Игорь? — спросил Игоря.— Будете играть Молчалина. А ты,— он ткнул пальцем в меня,— ты — Чацкого». Сначала я страшно обрадовался. Даже не обиделся, что он меня назвал на «ты», а Игоря — на «вы». Потом стал говорить вот что: «Это старомодное представление, будто Молчалин жалок и некрасив. Современный Молчалин — это настоящий мужчина, подлец, циник! Но подлец — умный, а циник — тонкий! Дурака Фамусова он презирает, но от того зависит его карьера, поэтому он ведет себя покорно и почтительно». Он объяснил, что если играть иначе, то зритель ухо- дит со спектакля с удивленным выражением на лице: с какой, мол, стати неглупая Софья полюбила такое ни- чтожество и замухрышку, как Молчалин? Когда рядом умнейшая личность — Чацкий! Вот поэтому красавцем и умнейшим человеком следует изображать Молчалина. «У вас,— сказал режиссер Игорю,— для этой роли есть все данные». Я понял, что мне досталось играть Чацкого только