b000002465

Она умерла. Пришли Федя и Ирка — торжественные, неразговор- чивые, они уже два дня обо всем знали, но мне не го- ворили, меня жалели, я лежал в больнице, со мной гово- рили о пустяках, а сам я не догадался, я ни разу даже не вспомнил о Полине Викторовне, и никаких предчув- ствий у меня не было — я думал о своей ноге, о маме, об Игоре, о спектакле, о чем угодно, только не о Полине Викторовне. Я эгоист. «Тебе уже сказали?» — спросил Федя, и Ирка тоже спросила; они пришли не вместе, а один за другим, хо- рошо одетые, как на праздник. «Почему так получается?— сказал Федя мрачным голосом.— Хорошие люди умирают, а сволочи живут».— «Ты кого имеешь в виду?— спросил я.— Я ведь тоже выжил». Он был прав, я действительно сволочь, помню только о себе. «Что ты!— сказал Федя.— Я не о тебе. Тебе просто повезло».— «Не смей так обо мне гово- рить!— крикнул я.— Я не хочу, чтобы мне везло, я не- навижу тех, кому везет!»— опять о себе, только о себе кричу — даже в день похорон Полины Викторовны только о себе... Все пошли — и папа, и Федин отец, и даже Федин маленький брат Димка,— я его взял за руку, мы пошли вместе. Возле дома Полины Викторовны стояла огром- ная толпа, даже не было видно наших одноклассников, они потерялись в этой толпе,— здесь собрались люди со всего города. «Здесь где-то мои папа и мама», ска- зала Ирка. А гроб уже был на машине, на грузовике, я втянул Шею и присел, чтоб не увидеть лицо Полины Викто- Ровны,— гроб был открыт, я приседал все ниже и ниже, я очень боялся увидеть то, что в нем.