b000002465

равно противен. И хорошо, что теперь у нас с ним нет общей тайны. Когда Ирка ушла, я стал думать о том, как буду играть Чацкого. К октябрю нога, конечно, совсем не заживет и хромать я еще буду. Но, по-моему, ничего страшного в этом нет. Может получиться даже лучше, чем со здоровой ногой. Я выйду на сцену и стану хо- дить по ней, прихрамывая, как Овод. Тоже ведь прогрес- сивная личность. А когда закричу: «Карету мне, каре- ту!», то всем будет ясно, что ходить пешком мне трудно. 17 Меня неожиданно выписали. Должны были выпи- сать через несколько дней, но папа вдруг пошел к глав- ному врачу, поговорил с ним — и вот меня выписали досрочно. Конечно, я был очень рад, мы с папой на такси при- ехали домой, я сразу же бросился к своему стенду, при- крепил фотографию ученого, имя которого когда-ни- будь узнаю, приклеил сверху рисуиок летящей птицы и вдруг увидел: мои ростки целы — такая приятная не- ожиданность! Оказывается, папа подобрал их тогда с пола, и землю из разбитого горшка тоже, все это — в консервную банку, и вот оба ростка продолжают жить, правда, теперь неизвестно, какой из них облученный, а какой нет — они перепутались, но это ничего, это потом выявится, когда они подрастут,— в общем, я был очень доволен, что вернулся домой, я обнял папу, и он тоже обнял меня и заговорил со мной. Он сказал: «Я попросил, чтоб тебя выписали до- срочно, потому что сегодня похороны Полины Викто- ровны».