b000002465

вокруг нее прыгал и пытался достать. Я сказал ему: «Тьі не думай, что я говорю тебе это по секрету. Пожа- луйста, рассказывай, кому хочешь»,— мне как раз нуж- но было, чтоб он всем рассказывал, чтоб и до Игоря дошло. Но Федя ответил: «Это зачем я буду всем рас- сказывать?»— «Мало ли,— сказал я.— Будешь сидеть где-нибудь с мальчишками, станет скучно, возьми и расскажи для юмора». Но Федя уперся на своем, полу- чилось, что я даром ему признался. Труднее всего было рассказывать Ирке. Она пришла и очень обрадовалась, увидев, что мою ногу отвязали от потолка и положили рядом со второй, здоровой. Для нее это был сюрприз. Она сразу стала спрашивать, когда меня выпишут, фантазировать, как я пойду по городу с палочкой и буду похож на Овода,— с тех пор, как я в больнице, она стала куда разговорчивей, иног- да даже мне не дает говорить, все сама, я никак не мог вьібрать момента, чтоб сообщить ей о своей любви. Болыне всего я боялся, что она опять принесла мнё пи- рожки, получилось бы свинство — набить рот ее пирож- ками и рассказывать о своей любви к кому-то сквозь ее пирожки. Поэтому я ее напрямик спросил: «Пирожки принес- ла?» — чтоб знать, смогу ясегодня рассказывать или нет. Она даже испугалась. «Нет,— ответила.— Но я могу еще испечь». Получилось, что я выклянчиваю у нее эти пирожки. «Не надо,— сказал я.—Мне врач запретил есть пирожки. Ты лучше скажи, зажигалку отнесла?» Она ответила, что отнесла и что поп сначала не хотел брать, но потом, когда она объяснила: «Это вам за то, что вы его куда-то не записали»,— засмеялся и взял. Сказал: «Да хранит его господь». «Вот что, Йрка,— сказал я ей.— У меня в четвертом