b000002465

Й стал думать: ііочейу он написал карандашом и тай слабо? Чтоб мне легче было стереть? Он знает, что я не люблю его теперь и что выбросил бы фотографию, если б было написано чернилами и нельзя было сте- реть. Хорошо, что он знает об этом. Фотографию я рассматривал долго. Но по лицу не смог ничего определить. Только то, что старый. Матро- сов, Гастелло, ДжорданоБруно — все они были молодыми. А этот прожил почти всю жизнь. Ему что, раныпе не за что было жертвовать? Или не мог ре- шиться? Или просто не нужно было? Занимался наукой и делал все, что она от него потребует. Пока наука требо- вала только сил — он отдавал ей свои силы. А под конец вдруг потребовала жизнь. Он и ее отдал. Навер- ное, так. Ведь если человек совершил героический поступок, значит, он и до этого тоже был героем? Но только тай- ным, никто об этом не знал. Если, например, по улице будет идти чемпион мира по прыжкам, то ведь никто об этом так просто не догадается. А вот если на его пути вдруг возникнет пропасть в пять метров шири- ной и он ее перепрыгнет, то тут уж все поймут, кто перед ними. Хотя он и до этого был чемпионом мира по прыжкам, только не представлялось елучая пока- зать. Так и герой. Он всю жизнь герой, но только перед ним до поры до времени не возникает пропасть, ему нечего перепрыгивать. Есть министры без портфеля, но они все равно же министры. И есть герои без героического поступка До поры, до времени. '