b000002465

Я спросйл: «А как же школа? Скоро начнутсл заня- тия. Ты хочешь, чтоб я пропускал уроки?» Папа отве- тил, что я способный и легко наверстаю. «Ты провока- тор,— сказал я тогда.— Как Азеф. Я прекрасно вижу, что ты не хочешь, чтоб я ехал, но делаешь вид, что тебе все равно, потому что ты хочешь, чтоб я решал сам. Вита сине либертате нигиль — вот что ты хо- чешь.— Папа собрался возразить мне, но я ему не дал.— Все равно я не поеду,— сказал.— Я вообще не буду с нею встречаться, пока она не вернется».— «Вернется?— переспросил папа.— Она не вернется, Витя».— «Вернет- ся,— сказал я.— Вот увидишь. Она только посмотрит, как он делает и делает эти свои открытия, ей быстро надоест, и она вернется». «Ну нет уж,— ответил папа.— Вернется — не вернет- ся... Я не соглашусь, чтоб она вернулась. У меня ееть гордость, Витя. Но не нужно об этом говорить». Мне понравилось папино упрямство. Я сказал: «Пра- вильно. Пусть она сначала поплачет. Попросится — а ты откажешь, она поплачет, а потом...» «Витя,— перебил меня папа,— мы плохие собеседни- ки на эту тему. Лучше никогда не будем ее касаться. Давай договоримся». «Давай,— ответил я.— Пожалуйста». Когда папа ушел, я вынул из маминого письма фо- тографию. Я заметил ее сразу, но не стал вытаскивать, потому что не знал, что на ней сфотографировано,— может, она с Андреем Федоровичем возле своей дачи и у них счастливые улыбки на лицах. Я боялся, что папа попросит посмотреть и расстроится. Но это была фотография довольно пожилого мужчи- ны, а на обороте еле заметно карандашом: «То, что обещал. А. Ф.»