b000002465

не задумалась. Это мне в ней очень нравится, другой человек сначала стал бы спрашивать: какое дело? что надо сделать?— а Ирка еще ничего не знает, а уже го- това сделать. Может, я ее на стенку заставлю лезть, это ее не интересует. Ей важно, что я прошу. Мое слово для нее закон. Я ей сказал: «Я тебе дам зажигалку, а ты отнесешь ее в церковь попу. Ничего ему не говори. Просто отдай. Можешь вот что сказать: «Это он вам дарит за то, что вы его не записали». Тебе эти слова непонятны, а он догадается». Вечером я попросил папу принести зажигалку, а на следующий день отдал ее Ирке. Федя принес подарок от скульптора. Тот спросил его обо мне: «Что он любит?» Федя, долго не раздумывая, брякнул: «Он любит людей, пожертвовавших своей жизнью». После этих слов скульптор взял листок бу- маги, задумался и нарисовал птицу. Очень странную, какой-то неизвестной породы. Она летит над деревьями, которые согнулись от страшного урагана. Но они согну- лись назад, а птица летит вперед, против ветра, одно ее крыло вывихнулось вверх, и вся птица накренилась, а за нею след, как от реактивного самолета, но не из ту- мана, а из перьев — из ее собственных. «У меня к твоему скульптору просьба,— сказал я Феде.— Помнишь фотоателье, где на витрине женщина с болыними серьгами? Ты еще хотел на ней жениться. Так там есть мальчик. Пусть скульптор его вылепит или нарисует. Конечно, с фотографии плохо, это я понимаю. Пусть он зайдет внутрь и узнает адрес».— «А где этот мальчик висит? спросил Федя,— Справа или слева? Ты объясни, а то он не найдет».— «Он-то найдет,—