b000002465

ясняюсь в любви, а не говорю фактическое положение вещей. Надо было как-то иначе. Я так много обо всем этом думал, что даже сон при- снился: будто Ирка пришла к нам в гости, а у нас дома то ли праздник, то ли просто так, но все веселые, играет магнитофон, и мама кричит Ирке: «Ах, Ирочка, если бы ты знала, какая ты краеивая!»— и говорит что-то еще об этом же, а я стою почему-то на диване босиком и машу руками изо всех сил, показываю маме, чтоб она замолчала, но мама не обращает никакого внимания на мои жесты и продолжает расхваливать Иркину красоту, а потом все это вдруг оборвалось, и я сижу, чиню маг- нитофон, который, оказывается, сломался, разобрал его весь, запутался в деталях, у меня на душе очень тоскли- во, безвыходно, потому что не знаю, как теперь все это собрать обратно, и вдруг — рядом сидит поп и говорит: «Вьі знаете, здесь просто тросик соскочил», натянул этот тросик, магнитофон сразу заработал, и тут я про- снулся. Когда пришла Ирка, я ей все-таки сказал: «Тебе известно, что ты очень красивая? Нет? Так вот знай. Только не думай, что я говорю тебе это из-за пирожков. А главное, пусть тебе в голову не взбредет, что я в тебя влюблен. Ты, наверное, думаешь, я с тобой хожу, пото- му что влюблен? Просто мне с тобой интересно ходить, вот и хожу». Ирка на эти мои слова ничего не ответила, только очень смутилась, я никогда не видел ее такой смущен- ной, она так сильно покраснела, что вся ее красота мгновенно улетучилась, правда на время, а потом по- явилась снова. Я ей сказал: «Слушай, ты можешь сде- лать для меня одно дело?» Она сразу кивнула, даже