b000002465

А он, конечно, видел. Падала она, наверное, ыедленно, особенно скачала, и он успел убежать. Мог бы крикнуть: «Спасайсяі» Но он думал только о своеіі шкуре. Или, может, решил отомстить за то, что я его побил? «Пере- дай ему, что я его выгоню, если пррідет»,— сказал я папе. Папа кивнул. Конечно, он удивился, но сделал вид, что это его не интересует. «У меня что-нибудь слома- но?— спросил я.—Мне еще ничего не говорили. Или, может, ты тоже еще не знаешь?» «Витя,— ответил папа,—у тебя сломана нога. Не- ужели ты не видишь?» Тут я действительно увидел, что одна моя нога не лежит под одеялом, а висит почти под потолком, на веревках, вся в бинтах, толстая, как полено. «Это бинты или она так распухла?» — спросил я. «Это гипс»,— ответил папа и принялся успокаивать ме- ня, говоря, что перелом несерьезный, что в моем воз- расте кости срастаются очень хорошо и даже стано- вятся после этого крепче, чем были. Но он напрасно успокаивал меня, я ничуть не огор- чился. Я даже обрадовался, что у меня сломана нога. Это большое событие. Я спросил папу, уехала ли мама. Да, она уехала в тот же день и даже не успела узнать, что со мною слу- чилось. «Она, конечно, осталась бы,— сказал папа.— Если хочешь, я ей напишу». «Не надо»,— ответил я и попросил его сесть на мою кровать. Я очень по нему соскучился и вообще в послед- нее время стал сильно любить его,— конечно, я любил его и раныне, но раныне мы любили друг друга втроем а это уже как-то не так. «Знаешь,— сказал яему ,— ведь