b000002465

умел — вроде бы трусливые слова произнес, но полу- чилось, что я, наоборот, храбрый, потому что с насмеш- кой, будто я за них беспокоюсь, а сам ничего не боюсь, тем более что, говоря эти слова, я тоже вошел в дом и сел среди них на пол, скрестив под собой ноги. По-ту- рецки. Как кофе. Они ответили, что ничего, не развалится, мол, домик довольно крепкий, тогда я сказал, что раз он сам не раз- валится, то нужно его довалить, и после этих слов вско- чил и сорвал с потолка оранжевый абажур. Я закричал всем: «Не развалится? Сами развалим! К черту этот дом!» — и изорвал абажур в мелкие клочья. Мальчишки, увидев это, вскочили и стали вырывать у меня клочья абажура, чтоб самим тоже над нимипо- издеваться, а я схватил толстую палку и стал лупить ею по стене дома — все задрожало и загудело, затря- слось, все стали кричать и тоже хватать палки, нача- лась суматоха, и ею руководил я. Тут лежало много бревен от передней, разваленной стены, и я стал командовать, указывая, кому какое бревно брать, и все соглашались со мною, подчинялись мне, а девчонка суетилась возле меня и ждала, чтобя ей тоже какое-нибудь бревно указал. Я не стал ее отго- нять, а хлопнул по спине так, что эта спина загуде- ла, как столб, но девчонка не обиделась, а, наоборот, захихикала и стала помогать мне тащить огромное бревно, мьі толкали друг друга, потому что тесно было тащить вдвоем, и все время смеялись — не столько та- щили бревно, сколько смеялись, мне было очень весе- ло^с этой девчонкой, даже лучше, чем с Иркой, с Ир- кой я все время напряженный и боюсь, что ей станет скучно со мной и она во мне разочаруется, поэтому вы-