b000002465

не обернулся. Тогда я крикнул: «Мой папа в сто раз лучше!»— и тоже пошел. Я шел и смотрел себе под ноги, думал о своих ногах, а о том, куда иду, не думал — и вдруг оказался возле нашего дома. Я очень испугался, даже отпрыгнул в сто- рону, мне совсем не хотелось домой, мне даже страшно было стоять рядом — из него могла выйти моя мама с чемоданами в руках и начать уговаривать меня ехать вместе с нею к Андрею Федоровичу. Я повернулся и побежал в тот конец нашего нового района, где еще только строят большие дома, где еще осталась деревня и где деревенские домики валят бульдозерами. Я давно уже не смотрел, как их валят, мне сейчас очень захотелось полюбоваться этой картиной, увидеть, как все рушится, и я побежал туда. Но мне не повезло — ничего не валили. Было тихо и пусто вокруг. Стояли домики без стекол и без жиль- цов —жильцы уже выехали и стекла увезли с собой. Некоторые даже оконные рамы вытащили и забрали, хотя непонятно, зачем им в новых квартирах старые рамы. Некоторые даже двери увезли — они все с собой заоирали,— и вот стояли пустые ободранные домики, многие уже лежали в развалинах, и ни одной живой ду- щи здесь не ходило. И вдруг я услышал из одного недоваленного домика годоса, смех и разговоры. Я обежал вокруг и увидел Игоря, всю его компанию и даже девчонку, которая бе- гада в ластах. Они сидели внутри домика, у которого оставалось тодько три стены, а четвертая уже рухнула. Они сиде- ли нрямо на полу и болтали, наверное, о пустяках, а