b000002465

ча и я бьюсь у доски, не могу решить, то говорят: «А ну- ка, Игорь, ты попробуй». Или наоборот, у доски муча- ется Игорь, а мне говорят: «Ну-ка, Витя, теперь попро- буй ты». Но все это ерунда. Меня нисколько не задевают ус- пехи Игоря. Пожалуйста, пусть решает какую-нибудь задачу быстрее меня. Я не из-за этого его не люблю. Есть хвастуны. Они кричат и кричат всем в уши, что они лучше других, придумывают всякие истории, чтоб доказать, что они самые смелые, умные или еще какие- нибудь. Игорь не хвастун. Я никогда не слышал, чтоб он рассказывал о себе какую-нибудь историю, в которой он — герой. Он не кричит, что он лучше. Он намекает. У него даже голос такой — с намеком внутри. Скажет какую-нибудь ерунду, но эта ерунда обязательно про- звучит у него как что-то очень умное или важное. Я не понимаю, в чем тут дело. Он умеет как-то особенно про- износить слова. Если я, например, скажу на уроке, что Гоголь сжег вторую часть «Мертвых душ», то это будет просто правильный факт. А если то же самое скажет Игорь, то всем покажется, что он знает еще и зачем Го- голь это сделал, но только не хочет говорить. В этом какой-то секрет. Я часто думаю: как он это делает? Хочу разгадать, но ничего не получается. У него еще и лицо красивое. Не симпатичное и не миловидное или смазливое — есть много слов, которы- ми намекают, что не в красоте дело. У Игоря по-настоя- щему красивое лицо, об этом все девчонки говорят. И выражение на нем — то мужественное, то насмешливое. Какое захочет. Захочет — мужественное, а захочет — насмешливое. В этом тоже какой-то секрет. Я вот не умею делать лицо по желанию. Сделаю, например, на-