b000002465

вместе росли и ели из одной тарелки манную кашу,— мне захотелось напомнить ему о манной каше немед- ленно, чтоб он понял, что он наделал. «Где он сей- час?» — крикнул я. «Тебе не стыдно, Витя?» — спросила мама сухим го- лосом, и я снова выбежал в прихожую. Я вспомнил, как они громко смеялись, вспоминая случай, когда вместе упали с лестницы друг на друга, распахнул дверь в спальню и крикнул папе: «Ты бы лучше раздавил его тогда насмерть!» Папа понял, о чем я говорю,— он сидел в кресле, за- прокинув голову. и руки его свисали так длинно, что касались пола. Мне за&отелось побежать в гостиную и крикнуть маме в лицо: «Папа умер из-за тебя», чтоб она затряслась от ужаса. «Невозможно, Витя,— ответил папа.— Это же он упал на меня».— «Ах, да!— сказал я.— Я все перепутал»,— и выбежал из квартиры. Я побежал к скульптору — мне очень захотелось увидеть Федю. Скульптор открыл мне, и я пробежал у него под рукой в комнату — Федя стоял почти голый, высоко подняв голову. Я сказал ему, что от меня ушла мама, мне нисколько не было стыдно говорить Об этом, я кому угодно мог прокричать эти слова, но Федя ничего не ответил, а только опустил голову, чтоб посмотреть на меня, и поднял ее в прежнее поло- жение. Но мои слова услышал также и скульптор, он взял в РУки кисть, чтоб рисовать Федю далыпе, и громко переспросил: «Ушла?» и добавил: «Красивая жен- Щина». Больше он ничего не сказал, стал рисовать Федю, и