b000002465

лось?» Мне сразу стало ясно, что что-то случилось, раз папа не поздоровался, ведь он меня давно не видел. Я много раз его спросил: «Что случилось? Что слу- чилось?», покаон наконецне сказал: «Вот что, Витя...», но далыне не стал говорить, а сел в кресло, потом вско- чил и подошел к окну, стал смотреть вниз на улицу, ко мне спиной,— в общем, я почувствовал, что надвигает- ся трагедия, я сто раз видел в кино, как стоят спиной и говорят ужасные вещи, я тоже стал смотреть в окно, но стоял далеко и видел только небо, а не то, что происходит на улице. Так мы молчали довольно долго, и вдруг папа, не поворачиваясь ко мне, произнес: «Витя, от нас ухо- дит мама. Насовсем»,— может, он еще что-нибудь ска- зал, но я уже ничего не слышал — не то чтоб я испу- гался, наоборот, совсем не испугался, это даже удиви- тельно, но как-то вдруг онемел и ушами и кожей, и еще было от этих слов такое ощущение, будто мне внутрь напустили холоду. Но я продолжал смотреть в окно на небо, на нем не было ни облачка, и вот я подумал, что хорошо бы сейчас вдруг наспех собраться тучам и уда- рить громким громом, тогда было бы совсем как в кино или в театре. Болыне никаких мьіслей мне в голову не пришло, и больше ничего не хотелось — ни разговари- вать, ни звонить Ирке, ни даже жить, но и умереть то- же не хотелось, и стоять не хотелось, и сесть тоже. Мне и чтоб возникли тучи и был гром тоже не хотелось, просто я подумал: хорошо бы. Папа подошел ко мне и сказал: «Ты должен взять себя в руки, Витя» — и положил свои руки на мои пле- чи, то есть получилось, сам взял меня в руки, и стал объяснять, что я уже взрослый мальчик и так далее, например: «Жизнь сложна, Витя. Не все в ней розы, есть и шипы» — вот такое говорил, очень неинтересные