b000002465

ришь, и превозмог ее раныне, чем она пришла. Жалеют тех, кто пострадал нечаянно, а он сам назначил себе судьбу. Люди пользуются жизнью для достижения своих целей, а он использовал смерть. И вот еще что, Витя. Мы все умираем, но разве по своей воле? Жизнь хочет развиваться далыне и жертвует нами для дости- жения своих целей. А у него иначе — не жизнь пожерт- вовала им, а он ею, так высоко он сумел поставить свою цель. Когда убивают ребенка или сжигают в печи ни в чем не повинных женщин — у нас к ним жалость и слезы. А т а к а я смерть — это высшее проявление че- ловеческого духа, и нам не плакать нужно, а радовать- ся, что есть такие люди, они —праздник для осталь- ных». Но мне все равно было его жалко, Полина Викторов- на меня ни в чем не убедила, мне вдруг стало жалко всех — и того офицера, который знал латынь и которого расстреляли потом на этом холме, и тех немцев, кото- рые погибли здесь от пуль героя — зачем они лезли, что им было нужно, что они все напридумывали? Гос- поди, какие все дураки! «Нет,— сказал я Полине Викторовне.— Я с вами не согласен.— Уже наступала ночь, стало очень темно, и я не видел ее лица, мы разговаривали с нею, как по телефону.— Это не может быть праздником, если умер человек. Какой же это праздник — смерть? Ему надо было бы жить, не кому-нибудь другому, а именно ему, потому что он герой,— хуже нет, когда погибают имен- но герои, но с другой стороны, я понимаю, какой бы он был герой, если бы не погиб. Как все запутано! Знаете, как это называется? Это называется заколдованный кРУг, Полина Викторовна! Есть такое научное выраже- ние. Но должен быть какой-то выход? Если уж герою