b000002465

из земли, в которую был зарыт этот герой, чьего имени мы не знали. И молодой он или старый — мы тоже не знали. Сбоку была деревня — оттуда наступали немцы, сзади заходило солнце, а впереди лежали наши тени — моя, Полины Викторовны и камня,— длинные, как выстрел. Я подумал: как жаль, что нет того света! Хорошо, если б я мог сейчас сидеть и знать, что он т а м живет и счастлив, что за свой поступок он попал в рай,—у меня на душе было бы спокойно. Но все дело в том. что т о г о с в е т а нет, об этом мне все уши прожужжали, а если кто-нибудь в него верит, то над таким челове- ком все смеются, и каждый радуется: какой, мол, я об- разованный, знаю, что того света нет. Но чему тут радоваться? Того света нет, это, конечно, правда, но ведь это плохо, что его нет! Где этот герой без имени? Где все лучшие люди? Их нет. Их просто не сущест- вует! Что в этом хорошего? Я сказал об этом Полине Викторовне. «Они в наших сердцах»,— ответила она. «Бросьте,— сказал я ей.— Что вы рассказываете мне сказки! Сердце — это кусок мяса, вы же знаете. Где там этот герой? В мясе? В том-то и дело, что его нет. Может быть, вам все равно, а мне так плакать хочется». Полина Викторовна не ответила. «И вообще здесь что-то не так,— сказал я.— Ведь ему было очень боль- но, когда в него вошел осколок от бомбы. Мы должны стонать от боліі, если мы его любим, а не радоваться, что он герой,— нам должно быть так же больно, как ему, если мы его любим». «Он знал, чем кончится, Витя,— ответила Полина Викторовна.— Он знал о той боли, о которой ты гово-