b000002465

я спрашиваю, можно терпеть! Остальные жильцы все- лились на месяц раныпе нас! Хоть бы один возмутился, потребовал, чтоб уважали его гражданские права! Нет! Сидят без воды и не смеют пикнуть! Не удивительно, что у нас столько бюрократов!» Мама улыбнулась на эти слова, и тогда папа закри- чал еще громче: «Ты хочешь сказать, что я такой же, как все? Ошибаешься! Я лучше на работу опоздаю, но терпеть больше не буду!» И со словами: «Интересно, где в этом бедламе домо- управление?» — выбежал из квартиры. Вернулся он через полчаса, вскочил вваннуюистал ползать там на четвереньках. Мы с мамой очень удиви- лись, когда вошли и увидели это. «Что ты полза- ешь?» — спросила мама, но папа не ответил, он все пол- зал и ползал. И молчал. Мы очень испугались. Я подумал: может, от всех этих неприятностей он немножко сошел с ума, ведь он человек впечатлительный и нервный,— мама, наверное, тоже так подумала. «Что ты все ползаешь?» — спроси- ла она еще раз с огромным беспокойством в голосе. Но папа опять не ответил. Он засунул голову за уни- таз и стал там что-то делать. И вдруг из всех кранов нашей квартиры хлынули бешеные потоки воды. Мы сначала остолбенели, а по- том стали бросаться из ванной в кухню и обратно, чтоб везде их закрутить, так как вода могла затопить всю на- шу жилплощадь и политься на головы соседям. «Этого нам еще не хватало!» — закричал папа, становясь на ноги. Оказывается, в каждой квартире за унитазом есть маленькие краники. Вначале они всегда закручены, по- ка не вселятся жильцы. На всякий случай. Их надо бы-