b000002465

Я кричал ей по телефону, что ах какая зажигалка, не простая, а золотая, что подарю, она отнекивалась, а я уговаривал, наконец уговорил, и вот она пришла, может, только из-за обещанной зажигалки, а я о ней ни слова — совершенно забыл, но Ирка могла поду- мать, что я ее просто обманул, заманил обещанием подарить золотую зажигалку, а сам и не собирался,— наверное, поэтому она и молчала, когда стояли возле тира, ждала, что я вот-вот выну подарок и отдам ей, а я вместо этого схватил ее за руку и потащил в цер- ковь — получилось, будто я решил замять разговор о зажигалке. Я закричал, конечно, не громко,— в церкви громко кричать неприлично,— я закричал полушепотом: «Стой! Самое главное я же забыл!», но хоть и негромко, а по церкви пошли разные гулы и отзвуки. Я вытащил из кармана зажигалку и протянул Ирке. Ирка стала ее рассматривать, я показал, где нужно надавить, чтоб кулак разжался и на золотой ладони вспыхнул желтый огонек, но особого восторга у Ирки не возникло. Вообще я ни разу не видел, чтоб у Ирки от чего- нибудь возник восторг, чтоб она из-за чего-нибудь за- визжала, закружилась, другие девчонки это делают, а Ирка на все смотрит своими прекрасными глазами и почти не реагирует. Недаром все-таки ее когда-то на- зывали «коровой», что-то еще осталось. Но она не дура. Нельзя сказать, что она глупая, как корова. Не реагирует она, наверное, просто потому, что красивая. Визжат и кружатся обычно девчонки, кото- рые так себе. «Смотри,— сказал я ей.— Здесь можно проделать дырочку и носить на щее». Вот тут она немножко развеселилась. Прыснула,