b000002465

Так что оказалось, не только горячей, но и холоД- ной — никакой воды нет. Папа ужасно расстроился. Сел на ванну и приуныл окончательно, никакой радости в нем уже не осталось. Тогда мама поцеловала его в лоб и сказала, что в новых домах в первые дни бывает всякое и поэтому нечего расстраиваться, а надо ложиться спать. Но тут я сказал, что хочу пить. Я не нарочно, я в самом деле вдруг почувствовал ужасную жажду,— ни- чего в этом удивительного не было, ведь мы ели селедку, так что я не виноват, но папа разозлился. Вообще-то он очень добрый и вежливый человек, но на этот раз прямо рассвирепел. Закричал: «Может, тебе еще птичьего молока хочется?» Мама взяла меня под защиту. Она сказала, что и ей тоже немножко хочется пить, так что я, слава богу, был не один. В конце концов папа стал совсем мрачный, слез с ванны и признался, что от этой проклятой селедки у него тоже во рту все горит. Кончилось тем, что мы с ним взяли бидон и пошли искать воду. ЬІаш район новый,— здесь раньше была де- ревня, и она еще наполовину осталась,—все перемеша- но: новые большие дома, деревенские избы, всякие раз- валины, и земля вокруг перерыта — канавы, траншеи, мы в них падали в темноте. Уже начинало светать, ког- да мы наконец обнаружили заброшенный колодец, сами напились и принесли маме полный бидон мутной воды. Утром водопровод тоже не действовал, вечером па- па как пришел с работы, так сразу же бросился откру- чивать краны, но в них и не булькало даже. А на третий день папа взорвался. Он уже пригото- вился идти на работу, стоял в коридоре, одетый в са- мую модную одежду, и вдруг закричал: «До каких пор,