b000002465

стой, хоть падай,— сказал я.— Откуда на сцене просту- да? Я простудился потому, что все время стоял возле стенки. Прислонялся к ней, понимаешь? А она как лед, боюсь, что я простудил какой-нибудь жизненно важ- ный орган». Я бросил Федю и побежал домой звонить Ирке. Подошла к телефону ее сестра. Я сразу догадался — Ирка говорит в трубку просто: «Да?», а эта: «Я слу- шаю». Ну и слушай. Тон у нее был такой, будто она важ- ный начальник и сидит в своем кабинете: «Я слушаю». Я разозлился, спросил: «Кто слушает?» — «Я»,— ответи- ла она самоуверенным голосом. Мне захотелось нагру- бить ей, но она могла бы тогда повесить трубку. Поэто- му я выдавил из себя вежливость: «Позовите, пожа- луйста, к телефону Иру».— «Иры нет дома»,— ответила она. Вот тут-то все и началось. Дело в том, что она отве- тила не сразу. Как-то помедлила. И я вдруг очень от- четливо представил, как в другом конце комнаты стоит Ирка и машет сестре руками: мол, скажи, что меня нет. Я своими глазами увидел, как она машет изо всех сил, очень боится, что сестра не поймет, и на лице у нее брезгливая мимика. Я страшно перепугался. Ирка уже не хочет со мною встречаться. На репетиции она не подошла ко мне, и теперь я понял, что дело здесь не в девичьей гордости. Просто ей не хотелось подходить. Мало того, она, на- верное, очень нервничала, опасаясь, что я подойду сам. Я стоял у стены со скрещенными руками и думал, что наношу Ирке рану в самое сердце, а оказывается, она облегченно вздыхала, видя, что я не собираюсь к ней подходить.