b000002465

Идите все домой! У вас в голове каникулы, а не искус- ство!» Я вышел из школы вместе с Федей. Я был абсолютно уверен, что Ирка дожидается меня на скамейке, как в прошлый раз,— сидит и опять вытряхивает туфли. Я был так уверен в этом, что даже специально сказал Феде громким голосом: «Ну, вот и все! Завтра я буду уже далеко от нашего города»,— сказал так, чтоб про- извести на Ирку впечатление, нагнать на нее страху, чтоб она, вытряхивая туфли, заволновалась и зарыда- ла, подумав, что я уезжаю навсегда. Но когда я после этих слов глянул на скамейку, то увидел, что Ирки на ней нет. Скамейка была совершен- но пустая, как пустыня. Такая пустая, что по ней мож- но было проехаться взглядом из конца в конец и ни на кого не наткнуться. Я даже остановился, так меня это потрясло. Я не ожидал, что Ирка уйдет. Настроение сразу испортилось. Еще во время репе- тиции мы договорились с Федей, что пойдем на речку, но теперь мне расхотелось. Мне теперь было не до ку- пания. Я плюхнулся на эту безлюдную скамейку и стал кашлять. Согнулся в три погибели и закашлял вовсю. В конце концов так раскашлялся, что страшно было слушать. Сначала я выдавливал этот кашель из себя, но потом расцарапал горло, и у меня стало получаться естественно, я даже не мог остановиться, зашелся. «Слышишь?»— сказал я Феде, когда совсем уже из- немог. Конечно, он слышал, я думаю, он даже оглох от моего кашля. «Как ты думаешь, где я простудил- ся?» — «На сцене»,— ответил Федя, долго не раздумы- вая. Он никогда долго не раздумывает, по-моему, ему все в жизни ясно. «Ты иногда как скажешь, так хоть