b000002465

надменный вид. Я видел, что Ирка все время собира- ется подойти ко мне, но ей не позволяет девичья гор- дость. «Что с вами сегодня случилось?— закричал режис- сер.— Где темперамент, свобода движений, кто из вас душу вынул? Совсем ватные!» Только Федя играл хорошо. Он искусственным хрип- лым голосом кричал: «Иеужто для друзей не сделать мне ни шагу, Сергей Сергеич, дорогой! Кладите шляпу, сденьте шпагу, вот вам софа, раскиньтесь на покой». Я вспомнил, что таким голосом разговаривает скульп- тор, он совсем не похож на Фамусова, но голос подхо- Дил. «Что такое «сденьте»?»— спросил я режиссера. «Сденьте?— переспросил он и задумался.— Сденьте — значит: скиньте, сбросьте, снимите, неужели не понят- но?»— «Никто не поймет,— сказала Ирка.— Теперь так не говорят».— «Можно, я буду говорить «скиньте»? — попросил Федя.— А то «сденьте» у меня сквозь горло не проходит».— «Какая ерунда!— закрйчал режиссер.— Хорошо, говори «скиньте», можешь говорить «сбросьте», «снимите», хоть «разуйте» — как угодно. ГлаЕное, образ. Образ! Сегодня он у тебя получается!» А к Ирке я так и не подошел. Все свободное время стоял у стены, скрестив руки, и даже не смотрел на нее. Мне почему-то хотелось, чтоб она подумала, что я ее бросил. Через некоторое время режиссер крикнул ей: «Се- годня ты больше не нужна, можешь идти!» — и Ирка Ушла. Мы прорепетировали еще две-три сцены, и режис- сеР закричал: «Хватит! Сегодня ничего не получается!