b000002465

но у меня к вам маленькая претензия и просьба,—папа засмеялся и хлопнул Андрея Федоровича по плечу,— пожалуйста, поменыне открывайте, помедленнее, что ли! А то мы, грешные, не успеваем осваивать. Фестина ленте!1— как говорили древние римляне.— Папа встал и высоко-высоко поднял рюмку.— Наука! Да, она дви- жется вперед семимильными шагами — банальные сло- ва, но ведь точнее не скажешь, хорошие слова, я их часто повторяю в своих лекциях. Но каково мне! За- меть, Андрей, вам нужно только открытие, только суть, а мне, кроме того, необходимо увязать это откры- тие с общим движением прогресса, да еще и облечь в доходчивую форму, я бы сказал даже — в форму развлекательную! Да, да, Андрей! Не воображаешь ли ты, что люди станут слушать целый час, если это будет просто умно? Ошибаешься! Они станут жрать бутербро- ды и запивать их молоком или кефиром,— заметь, боль- шая часть лекций на космические темы читается в обе- денные перерывы,— такое чавканье пойдет, что заглу- шит любую мысль! Это болыпое искусство — заставить слушать, а не чавкать! Для этой цели мобилизуется все — и голос, и внешний вид, да, да, разные галстуки, рубашки, прически и тому подобное,— импозантность лектора отнюдь не последнее дело,— ну и, разумеется, в первую очередь доходчивость, увлекательность формы...» Андрей Федорович вдруг посмотрел на часы и под- нялся. «Пора,— сказал он, взял со стола рюмку, чокнул- ся с папой и выпил.— Пора. Провожать меня не нужно. Такси я вызвал, оно, наверное, давно уже ждет у подъ- езда».