b000002465

молчишь? — спросил я.— Раэболтал бы». Игорь ответил: «Зачем? Я люблю быть благородным». «Благородные люди не любят быть благородными,— сказал я.— Они благородные, и все. Они страдают отто- го, что они благородные, а не наслаждаются». В ответ Игорь иронически усмехнулся. Тогда я спро- сил: «Ну, как она выглядит?» — обязательно нужно было что-нибудь спросить, иначе он подумал бы, что я избегаю разговоров об этой Лариске, чтоб не бередить старой раны в сердце. Игорь ответил, что Лариска «расцвела». Он был уверен, что в моей груди еще теплится пламя любви, и, чтоб меня расстроить, стал подробно расписывать, как она расцвела. Получилось, просто Бриджит Бардо или Венера Милосская. Но во мне ничего не дрогнуло. Игорь увидел это и взялся за дело с другой сторо- ны — стал представлять Лариску уродиной: может, это меня заденет — мол, в кого был влюблен! «В общем, шик девчонка,— сказал он.— Только губы немножко подвели». И стал описывать ее губы: мол, с тех пор °ни довольно сильно вытянулись вперед, а нижняя стала так свисать, что висит теперь у самого подбород- ка, поэтому подбородка он почти и не видел. «Можно подумать, что ее кто-то нашлепал по губам»,— ска- зал он. И вот тут из этого глупого разговора постепенно стало возникать ужасное событие. Сначала я сказал:_ «При чем ТуТ «нашлепал», от шлепанья губы не растут» Игорь ответил: «Еще как растут! Ты что, не знаешь?» Мьі стали спорить, и в конце концов Игорь предложил: «Хочешь — на рубль? »— «Пари? — спросил я — Да- вай».'— «Хорошо,— сказал Игорь,— только с отдачей».— «Я честный,— ответил я.— А как ты докажешь?»