b000002465

наступление нельзя было задерживать. Немцы броси- лись в атаку, но их отбили. Они снова бросились, еще и еще, и так весь день до самой ночи, а потом и ночью они тоже бросались в атаки. У подножья скапливались трупы. Но холм взять не удалось. Это продолжалось два дня. Холм обстреливали из орудий, даже танки пустили против него, но в них по- летели противотанковые гранаты, несколько танков сгорело, остальные отступили. Холм сопротивлялся от- чаянно, сопротивление было бессмысленным, и это раз- дражало немецкого офицера. На третий день он был вынужден вызвать самолеты. Эскадрилья бомбардировщиков пронеслась над холмом, сбросив на него тонны бомб,— холм бомбили, как ук- репленный город, как неприступную крепость. И только после этого холм замолчал. Немцы нако- нец смогли взойти на него, спотыкаясь о бесчисленные трупы своих погибших товарищей. Им интересно было увидеть тех, кто причинил им столько неприятностей. На холме лежал молодой парень в растерзанной ос- колками красноармейской гимнастерке. Один! Болыне никого здесь не было. Только еще пулемет, он тоже был изуродован бомбами и стрелять уже не мог. Немецкий офицер был потрясен. Он приказал вы- рыть на холме могилу и похоронить в ней изувеченное осколками тело советского солдата. С поля приволокли машиной огромный валун и установили его на могиле. После этого офицер выстроил своих солдат и произнес речь. Он говорил о том, что герой есть герой, какой бы стране и армии он ни принадлежал. Он призвал солдат фюрера учиться мужеству и любви к родине у этого русского воина. Были вскинуты автоматы, и прогремел салют в честь героя.