b000002465

«Пу давай»,— сказал я и тоже остановился. Рядом была скамейка, я остановился возле нее и стал смот- реть, что Ирка будет делать далыпе. Она подошла ко мне и положила руку на плечо. «Ну нет,— сказал я,— пожалуйста, без этого,— и сел на ска- мейку.— Ты одна покажи, как танцуют, а я запомню и дома потренируюсь». Не хватало еще, чтоб я танцевал с нею в обнимку — спотыкался, падал и этим давал ей повод для громкого надо мной хохота на весь сквер. Ирке пришлось танцевать одной. Она стала ходить по скверу взад-вперед, что-то напевая про себя, а я си- дел и скептически улыбался. «Ты не улыбайся, а запо- минай»,— сказала Ирка. Я ответил: «У меня мозгов хватает и на то, и на другое» — и стал рассказывать, что Юлий Цезарь умел одновременно читать книгу, писать дневник, слушать одного подчиненного и давать прика- зания другому. Ирка остановилась посреди сквера. Спросила: «Ты будешь рассказывать или учиться?» Ее ничего не ин- тересует — ни Юлий Цезарь, ни другие великие люди, одни только танцы. «Давай, давай,— ответил я.— Тан- цуй. Знай свое дело». Стало так темно, что я уже почти не видел, как Ир- ка переставляет свои ноги. Всматривался, всматривал- ся и вдруг сказал: «Черт побери! Ведь надо отне- сти Полине Викторовне книгу!» Давно уже прочи- тал — и забыл. А сейчас заговорил о Юлии Цезаре и вспомнил, потому что в той книге очень много об этом человеке — и о том, каким он был способным, и как его убили враги во главе с его лучшим другом Брутом.